св. Павел – взгляд сегодня
Отец Давид Нойхауз SJ опубликовал в журнале " Thinking Faith" ( журнал ордена иезуитов Британии) статью под названием " Св.Павел- взгляд сегодня : изменение парадигмы?"
Знакомство со св.Павлом сегодня: Изменение парадигмы?(1)
Давид Нойхауз SJ
“Недавние исследования открыли новые перспективы в изучении жизни ап. Павла, а также и мира, его окружающего", - утверждает Давид Нойхауз SJ. Каковы эти результаты и как они могут изменить наше традиционное видение св.Павла?
Введение: Кто он, св.Павел?
Фигура св.Павла знаменует собой переход от Иисуса из Назарета, в котором после его смерти ученики и последователи признали обещанного Мессию Израиля, к Универсальной Церкви, проповедовавшей Евангелие всем народам. Павел воспринимался как зачинатель христианской миссии (2), отец христианской теологии (3) и, даже, как действительный основатель Христианства (4).Одни видели в нём апокалиптического мыслителя (5), другие – раввина из фарисеев, ставшего христианином ,а кое-кто – образованного эллина (7) или синкретиста-гностика (8) и, даже, непоследовательного религиозного фанатика (9).
Постижение истинной сути Павла всегда было непростой задачей. Из всего им написанного, весьма трудно воссоздать ясную биографическую картину. Существуют противоречия между этими писаниями и предположительно "биографической" историей, представленной Лукой в Деяниях Апостолов. В добавление к этому, в минувшие несколько десятилетий новые исторические и экзегетические перспективы изменили восприятие мира, в котором жил и действовал Павел. Эти перспективы разрушили, по крайней мере, некоторые из наших основных предпосылок в подходе к изучению фигуры Павла. Всё это, видимо, вызывает необходимость изменения в парадигме, с тем, чтобы понять Павла и утвердить его значимость. Здесь я предлагаю к рассмотрению четыре аспекта, в рамках которых за последние десятилетия изменилось наше видение Павла и его мира. Я поднимаю следующий вопрос: "Включены ли следствия этих изменений в наше восприятие и прочтение фигуры Павла”?
Возможна ли их интеграция без создания новой парадигмы в исследованиях, касающихся Павла? Какой может быть эта новая парадигма”?
Определение традиционных парадигм
Прежде чем коснуться настоящего положения дел, было бы полезно указать, что на протяжении истории христианской интерпретации в восприятии личности Павла доминировали определённые парадигмы. Сандерс, в своём новом исследовании "Павел и палестинский Иудаизм" (1977) (10) показал, как социо-политический и теологический контекст рассуждений о Павле всегда влиял на восприятие его личности. В дополнение, я здесь предполагаю, что эти прошлые парадигмы основаны на неких выводах , которые более неприемлимы в нынешнем восприятии как самого Павла, так и его мира.
Первая парадигма основана на описании Павла евангелистом Лукой в Деяниях Апостолов (11), воспринятом многими ранними Отцами Церкви. Павел – это человек Церкви и пример для всех христиан, истинный еврей, истинный эллин, идеальный римлянин – каждая " ипостась" подчёркнута в соответственном месте повествования Деяний, и все они сосуществуют в гармонии друг с другом.Отцы Церкви приняли этого Павла перед лицом Маркиона, который особо подчёркивал бурный, противоречивый характер Павла в его письмах. Маркион и гностики были увлечены полярной дихотомией духа и плоти, духа и буквы, которой , казалось, способствовал Павел- Павел, внёсший раскол между Иудаизмом и верой в Христа, между Богом Ветхого Завета и Отцом Иисуса.
Вторая парадигма возникает с Августином и Мартином Лютером. Здесь внимание сфокусировано на Павле, как человеке , раздираемом на части собственным сознанием греха. Историческая перспектива Деяний уступает место психологической перспективе. Павел, " религиозный " человек (фанатичный фарисей), приведён в состояное духовного и физического отчаяния недейственностью иудейского Закона, от которого избавляется через приход к вере в Христа. Отношения между Павлом-евреем до обращения и Павлом-христианином после обращения характеризуются разрывом. Теологи- экзистенциалисты ( Барт, Бальтман, Каземанн ) ХХ века, переформулировали эту парадигму, делая Павла экзистенциалистом, стоявшим лицом к лицу с человеческим отчаянием и исцелением от него.
Третья парадигма является следствием философского восприятия Павла в свете Гегелианства 19 века.(12) Павел – теолог универсальной религии, который вытесняет исключительную приверженность к Иудаизму, привнося в его (Иудаизма) этническую узость универсальность греко-римской культуры. Павлово призвание быть апостолом язычников – в самой глубине этого устремления к универсальности.
Четвёртая парадигма возникла недавно. Павел представляется теологами континентальной Европы , такими как Мольтман (13) и Стендаль (14), пророком примирения между евреями и христианами. Послание к Римлянам 9-11 т.о. призвано утвердить идеи Павла, который понимал, что завет с евреями неотменяем. Как указал Бекер, это точка зрения родилась как следствие истории европейского антисемитизма (15).
Каковы же элементы, разрушающие эти парадигмы и приводящие к появлению новой, дающей возможность знакомства со св. Павлом?
Характеристика источников: Являются ли Деяния Апостолов исторической биографией?
В Новом Завете действительно представлена информация, подразумевающая биографию Павла – большая часть Деяний Апостолов. Недавние исследования чётко проиллюстрировали проблему использования Деяний в качестве исторического источника.(16). Лука – это " теологический историк" (17), его теология является важной частью излагаемой им истории. Представляемый им образ Павла в Деяниях выстраивается вследствие его стремления к компромиссу, гармонии и желания изобразить Павла идеальным евреем, идеальным эллином и идеальным римлянином. Лука добавляет много деталей, касающихся еврейского происхождения Павла, включая еврейское имя ( Савл -евр. Шауль), еврейское образование под руководством Гамлиэля и умение говорить на "иврите" ( или арамейском). Все эти подробности отсутствуют в писаниях самого Павла. Павел, также, идеальный эллин, принадлежащий греческому миру, свободно общающийся с греческими философами в самом сердце эллинизма – Афинах. И, наконец, Павел – римлянин, он - римский гражданин, в то время, как арестовавшие его римские чиновники – нет. Этих деталей нет у Павла.
Для понимания теологических предпосылок Луки решающим является принцип, обоснованный Ноксом т.е."факт, только предполагаемый в его (Павла) письмах, имеет статус, который даже самое несомненное утверждение в Деяниях, разве что как-то иначе не подкреплённое, предоставить не может. (18) Несмотря на то, что большинство современных экзегетов повторяют этот принцип, лишь немногие способны противостоять соблазну чудесного, предположительно биографического повествования, предлагаемого Лукой. Многократно повторяемые события жизни Павла из описания Луки следует подчинить повторному критическому исследованию, с целью воссоздания биографии Павла. Дополнительная проблема интерпретации фигуры Павла в Деяниях Апостолов связана с нашей тенденцией воспринимать содержание Деяний на фоне уже состоявшегося разделения Иудаизма и Христианства. Мы склонны видеть в речи Стефана и в " обращении" Павла проявление Христианства, отделённого от своих иудейских корней. Тем не менее, недавние исследования утверждают, что для осуществления процесса разделения потребовалось не одно столетие. Согласно некоторым из них, к концу 2-го века н.э. Иудаизм и Христианство ещё не были разделившимися религиями. (19) Действительно, христианская и иудейская ортодоксия были связаны друг с другом и провели века в борьбе с иными разновидностями христианской веры и иудейской практики, определямыми как еретические. Созданные ранее и существующие ныне чёткие границы не существовали ни во времена Павла, ни во времена Луки; и мы, при чтении теологической истории последнего, а также посланий Павла, должны принимать это во внимание.
Характеристика источников: Опираясь на подлинные Послания
Сегодня общепринято считать, что основным источником для постижения личности св. Павла должны быть его подлинные письма. Традиционный свод из 14 посланий сокращён до 7 подлинных писем: к Римлянам, два – к Коринфянам, к Галатам, Филиппийцам, 1-е послание к Фессалоникийцам и к Филимону. Экзегеты продолжают спорить о подлинности некоторых других посланий, особенно к Колоссянам. В письмах Павла поражает тот факт, что он очень мало говорит о себе. Если он и даёт некоторую биографическую информацию, то только, чтобы иллюстрировать своё следование путём Христа и свою миссию Божьего апостола. В этой скудности автобиографических деталей Павел походит на пророков Ветхого Завета, которые так же ограничивали биографические сведения исключительно моментами, когда жизнь становилась интегральной частью их поручения. Действительно, похоже, что Павел видит себя такой же пророческой фигурой.
Чтобы проиллюстрировать задачу, связанную со сравнением подлинных писаний Павла и его жизни, как она представлена в Деяниях Апостолов, можно исследовать три темы. Первая – опыт так называемого " обращения" Павла. Об этом переживании он упоминает в своих Посланиях в весьма общих выражениях, и его описание соответствует " откровениям" в пророческой литературе Ветхого Завета. (см. Гал.1) В послании недостаточно материала для того, чтобы исторически восстановить описанную Лукой драму по дороге в Дамаск. Вторая тема – настоятельное утверждение Павлом в послании истинности своего апостольства. Лука весьма сдержан в определении Павла, как апостола и делает это в очень общих выражениях (Деян.14). Для Луки апостол – только тот, кто был призван к этому Иисусом во время его земной жизни. Третья тема – это разделение первоначальной миссии на миссию для обрезанных и миссию для необрезанных. Павел настаивает на этом разграничении в Послании к Галатам. (Гал.1) Лука, тем не менее, игнорирует это разделение и в его подаче Пётр – первый, кто крестит новообращённого язычника. В его интерпретации Павел проповедует как евреям, так и неевреям до самого конца повествования.
Несмотря на скромность биографической информации, Послания действительно представляют нам Павла до встречи с Иисусом, как еврея, живущего по законам еврейской веры, в её фарисейском варианте. Это тот Павел, который прекрасно знаком с Писанием, это Павел, который никогда не цитирует греческие философские и литературные источники, но который использует греческий перевод еврейских Писаний и который пишет на изощрённом и сложном греческом языке, в котором нет и следа перевода.
Исправление ошибочной дихотомии: Павел между Иудаизмом и Эллинизмом
В своё время было принято полемизировать, был ли Павел в своём мировоззрении больше евреем или эллином. Это привело к оценке его личности в спектре различных оттенков " еврейского" и " языческого" Христианства. Тем не менее, недавние исследования (20) настаивают на двух дополнительных факторах, которые в настоящее время следует принимать во внимание. Первый – связь между Иудаизмом и миром эллинизма. Второй – связь между евреями верующими в Иисуса Христа и евреями неверующими в Христа в первые два столетия христианской эры.
Большая часть классической литературы о Павле предполагает дихотомию Иудаизма и эллинизма, которая, на самом деле, является неестественной для периода , в котором жил Павел. Павел – грекоязычный еврей, но от этого- не менее еврей. Из его писем ясно, что он думает, говорит и пишет по-гречески. "Деяния" утверждают, что Павел знает также и арамейский (или иврит). В посланиях Павла об этом нет никакого свидетельства, и подобное утверждение, очевидно, есть следствие попытки Луки представить его (Павла) в Деяниях как "идеального" еврея. Стенли показал, что Библия Павла - это Септуагинта (21). Из 83 точных цитат Писания в подлинных письмах только пять значительно отличаются от известной нам версии Септуагинты, и они, вероятно, относятся к иной греческой версии Писания, существовавшей в то время. Действительно, Стенли приходит к заключению, что "обращение Павла к Септуагинте - это не просто уступка незнанию его грекоязычных читателей, оно отражает характер его собственного изучения Библии на литературном греческом языке того времени." (22) То же самое верно и в отношении Филона Александрийского, другой видной фигуры Иудаизма первого века н.э.
Исследования Хенгеля и его последователей ясно показывают, что еврейский мир времён Павла (включая и Иерусалим) был глубоко эллинизирован к началу первого века н.э. Поэтому, не следует более допускать ни противоположение Иудаизма и эллинизма (хотя оно стало серьёзной проблемой в более поздний раввинистический период), ни дихотомию семитского Иудаизма Палестины и Иудаизма эллинистической диаспоры. Иудаизм, в том числе и в Палестине, глубоко адаптировался к культуре эллинизма того времени. Таким образом, "эллинизм" Павла вовсе не признак того, что он еврей менее, чем его современники. Напротив, подлинный Павел демонстрирует, что истинная его суть коренится в иудейских Писаниях и традиции, а не в греческой или римской философии того времени. Единственный раз он чётко цитирует греческого философа у Луки в Деяниях Апостолов 17:28.Тем не менее, там, во время своего выступления в афинском ареопаге, Павел представлен как истинный эллин.
Интерпретировать фигуру Павла следует на фоне многообразного явления, широко именуемого Иудаизмом первого века н.э., который есть мир Павла и который воспринимает Павла, как и тот самого себя, - евреем. Эллинистический Иудаизм в своём многообразии форм - не менее еврейский ,чем столь же многообразный арамейский ( или ивритский) Иудаизм. Признание эллинистического Иудаизма незаконным становится важным фактором в более поздних поколениях раввинистического Иудаизма, когда раввины стремились утвердить свою власть. Христоцентрический Иудаизм Павла, выраженный по-гречески, тем не менее, осмелюсь утверждать, остаётся истинным Иудаизмом.
Развенчивая миф: Был ли Павел раввином?
Павел сообщает (в послании к Филиппийцам), что до своего "обращения" он был евреем, практиковавшим фарисейский Иудаизм. Существуют сомнения по поводу того, был ли он сам фарисеем. Гораздо труднее прояснить, что же означало быть фарисеем во времена Павла. Некоторые классические исследователи фигуры апостола, такие как Бонсирван (23) и Дэвис (24), утверждали, что Павел был раввином, ставшим затем христианским проповедником. И тут мы оказываемся в самом центре страстной полемики о сущности раввинистического Иудаизма и о том, до какой степени он может считаться продолжением фарисейского. Как бы там ни было, по крайней мере можно утверждать, что отношение к Павлу и к Иисусу как к раввинам является анахроническим ( хотя некоторые евангелисты величают Иисуса " рабби", это – свидетельство их более поздней редакции). Как класс учителей раввины сформировались только после разрушения Иерусалимского Храма в 70г н.э., т.е. в период после Павла, в период евангелистов. (25)
Преемственность между Иудаизмом фарисеев и Иудаизмом раввинов уже не кажется столь очевидной как прежде, и современные исследования задаются вопросом, можно ли использовать раввинистические источники Мишны для воссоздания фарисейской традиции (26). Некоторые даже настаивают на том, что раввинистический Иудаизм есть явление пост-павлианское , появившееся как реакция на него (27). Именно раввинистический Иудаизм преуспел в дискредитации эллинистического Иудаизма, который представляли Павел и Филон. Для воссоздания фарисейского течения Павел, конечно же , важный источник, т.к. он один их немногих, определивших себя фарисеями, кто оставил нам ряд религиозных работ. Раввины, предположительно относившиеся к фарисеям,( как Йоханнан бен Заккай), вообще не оставили письменных свидетельств, и их высказывания встречаются в гораздо более поздних раввинистических источниках.
Анализ Посланий Павла на основе раввинистической литературы должен производиться с особой осторожностью, т.к. оба эти наследия разделяет большой временной период, начиная с разрушения Храма, а также десятилетия религиозного и теологического переформирования. Раввины, также, унаследовали немало от окружавшей их иудео-эллинистической культуры, но именно она есть тот драгоценный источник, который поможет увидеть фигуру Павла в истинном свете, а также, верно понять его (Павла) автобиографические подробности. Подобное восприятие Павла вызывает немало вопросов по поводу эффективности поиска ключа к его философии в раввинистической литературе.
Восстанавливая единство: Павел – "христоцентричный" еврей
Павел - грекоязычный еврей, подобно многим своим собратьям из городов греко-римского мира Палестины и диаспоры. Тот факт, что в нём сочетаются оба мира, совсем не является чем-то особенным. Напротив, Павел сам есть продукт среды, в которой Иудаизм пропитан эллинизмом. Его современники - это Филон и Иосиф Флавий, а не раввины позднейшего периода, когда были отвергнуты греческий язык и культура. Павел, как грекоязычный еврей, вовсе не представляет разрыва с Иудаизмом, являющимся органичной частью окружающей культуры. У Павла вера в Христа имеет своим истоком Иудаизм периода Второго Храма, у которого есть своя Библия – Септуагинта, свой язык – греческий, а также и неустанная забота о широком и последовательном распространении божественного послания. Таким образом, миссионерская деятельность Павла – это осуществление еврейской миссии по отношению к язычникам (Свет народам), с тем чтобы включить их в божественный план восстановления человечества. В этом смысле, активное обращение Павла к язычникам, для которых он был апостолом Благой Вести Воскресшего, есть важный ключ к пониманию его личности в рамках его же мира. Его понимание истинного "еврейства" выражалось в активной деятельности среди язычников, которые, он был уверен, обратившись, также призваны стать частью " народа божьего", как ветвь, привитая на оливковом древе Израиля.
Давид Нойхауз SJ , израильский иезуит, преподаёт Св. Писание в семинарии Латинской Патриархии (в Бейт Джале) и в Вифлеемском Университете ( оба учебных заведения расположены в Палестинской автономии). Он- Генеральный секретарь ивритоязычного Викариата в Израиле.
(1) Cf. D. Neuhaus, “A la rencontre de Paul. Connaître Paul aujourd’hui : un changement de paradigme ?” Recherches de Science Religieuse, 90/3 (2002), 353-376.
(2) Cf. G. Bornkamm, Paul (Philadelphia, Fortress Press, 1995) F. Watson, Paul, Judaism and the Gentiles: A Sociological Approach (Cambridge, Cambridge University Press, 1986), G. Theissen, “Judaïsme et christianisme chez Paul,” in Histoire sociale du christianisme primitive (Geneva, Labor et fides, 1996).
(3) Cf. R. Bultmann, Theology of the New Testament (London, SCM Press, 1952).
(4) Cf. H. Maccoby, Paul the mythmaker and the invention of Christianity (New York, Barnes and Noble, 1987).
(5) Cf. A. Schweitzer, Paul and His Interpreters (London, Adam and Charles Black, 1912), E. Käseman, “Paul et le précatholicisme,” Essaies exégétiques (Neuchâtel, Delachaux et Niestlé, 1972), 256-270, J. Becker, Paul: Apostle to the Gentiles (Westminster, John Knox Press, 1993).
(6) Cf. J. Bonsirven, Exégèse rabbinique et exégèse paulinienne (Paris, Beauchesne, 1948), W. D. Davies, Paul and Rabbinic Judaism: Some Rabbinic Elements in Pauline Theology (London, Cambridge University Press, 1948), H-J. Schoeps, Jewish Christianity: Factional Disputes in the Early Church (Philadelphia, Fortress Press, 1986).
(7) Cf. N. Hugedé, Saint Paul et la culture grecque (Geneva, Labor et fides, 1966), D. Boyarin, A Radical Jew: Paul and the Politics of Identity (Berkeley, University of California Press, 1994), J. Murphy-O’ Connor, Paul: A Critical Life (Oxford, Clarendon Press, 1996).
(8) Cf. O. Cullman, “Courants multiples dans la communauté primitive,” Recherches de Science religieuse – 60 (1972), 1, 55-68.
(9) Cf. H. Räisänen, Paul and the Law (Tubingen, J.C.B. Mohr, 1983).
(10) E.P. Sanders, Paul and Palestinian Judaism (London, SCM Press, 1977).
(11) J. Lentz, Luke’s Portrait of Paul (London, Cambridge University Press, 1993).
(12) See in particular the writings of F.C. Baur, a Pauline scholar of the Hegelian school.
(13) J. Moltmann, The Way of Jesus Christ (London, SCM Press, 1990).
(14) K. Stendhal, Paul among Jews and Gentiles (Philadelphia, Fortress Press, 1976).
(15) Becker, 10.
(16) M. Hengel, Acts and the History of Earliest Christianity (London, SCM Press, 1979).
(17) See Hengel, 61.
(18) Knox quoted by Murphy O’ Connor, 32.
(19) See Boyarin and J. Dunn, The Partings of the Ways (London, SCM Press, 1991).
(20) M. Hengel, Judaism and Hellenism: Studies in their Encounter in Palestine during the Early Hellenistic Period (London, SCM Press, 1981).
(21) C. Stanley, Paul and the Language of Scripture (London, Cambridge University Press, 1992).
(22) Stanley, 67-68.
(23) See Bonsirven.
(24) See Davies.
(25) See the early studies of J. Neusner including From Politics to Piety: The Emergence of Pharisaic Judaism (New Jersey, Prentice-Hall, 1973).
(26) The foundational study for this critique is the three volume early work of J. Neusner, The Rabbinic Traditions about the Pharisees before 70 (3 volumes) (Leiden: Brill, 1971).
(27) See Boyarin.